Информация по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др.
 
Информация по реабилитации инвалида - колясочника, спинальника и др.
 
 
 
Меню   Раздел Библиотека   Реклама
         
 
Поиск
 

Мой баннер
 
Информация по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др.
 
Статистика
 
Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
 

Глава 20

Отец очень беспокоился, потому что после долгих прогулок по лесу я возвращался совсем измученный.

- Не ходи так далеко, Алан. Охоться в зарослях около дома.

- Здесь нет зайцев, - сказал я.

- Правда... - Он стоял, в раздумье глядя на землю. - Тебе непременно надо охотиться, да? - спросил он.

- Нет, - ответил я. - Но я люблю ходить на охоту. Все ребята охотятся. Мне нравится ходить с Джо. Он останавливается, когда я устаю.

- Да, Джо - хороший парень, - произнес отец.

- Кто обращает внимание на усталость? - сказал я

приумолкшему отцу.

- Что верно, то верно... Как видно, тебе придется помериться силами с судьбой. Но когда почувствуешь, что выдыхаешься, бросай все и ложись. Даже лучшей призовой лошади надо давать передышку на большом подъеме.

Он собрал немного денег и стал просматривать объявления в "Эйдж" о продаже подержанных вещей. Однажды он написал какое-то письмо, через несколько дней поехал в Балунг и привез доставленную туда поездом коляску для инвалидов.

Она уже была во дворе, когда я вернулся из школы, и я остановился, глядя на нее с изумлением.

- Она твоя. Прыгай в седло и кати! - крикнул отец из конюшни.

Коляска была тяжелой и громоздкой. Мастер не позаботился о том, чтобы сделать ее полегче. У нее были два огромных Велосипедных колеса по бокам и одно небольшое, вынесенное вперед на прикрепленной к раме литой вилке. Две длинные ручки по обе стороны сиденья соединялись рычагами с коленчатым валом на оси. Ручки нужно было двигать взад и вперед поочередно, так что, когда одна находилась впереди, другая была сзади. На правой ручке имелось приспособление, позволяющее седоку поворачивать переднее колесо вправо и влево.

Чтобы сдвинуть коляску с места, требовалось большое усилие, но потом достаточно было просто ритмично работать руками, и она шла легко.

Я влез на сиденье и поехал по двору. Сначала коляска двигалась рывками, потом я приноровился работать руками ровно, и коляска пошла плавно, как велосипед. Через несколько дней я уже катил в ней по дороге, и руки мои работали, как поршни. Я ездил в ней в школу, и все ребята мне завидовали. Они влезали в коляску и садились либо мне на колено, либо друг против друга на изгибе вилки: Сидящий впереди мог ухватиться за ручки пониже меня и помочь двигать их. Мы называли это "отработать проезд", и я охотно возил всякого, кто отрабатывал свой проезд.

Однако ребята быстро уставали, так как руки у них не были натренированы костылями, и тогда я должен был обходиться без их помощи.

Коляска расширила мои возможности, и теперь я мог добираться до реки. Река Туралла находилась в трех милях от нашего дома, и я раньше видел ее лишь во время воскресных школьных пикников или когда отец ездил туда на дрожках.

Джо часто ходил к реке удить угрей, и теперь я мог его сопровождать. Мы привязывали две наши бамбуковые удочки к сиденью, клали кулек из-под сахара, предназначенный для пойманных угрей, на подставку для ног и отправлялись в путь. Джо сидел впереди, работая ручками короткими быстрыми рывками, я сжимал ручки повыше и толкал их дальше.

Мы ловили рыбу в субботние вечера и всегда уезжали из дому после обеда, чтобы попасть к Макалумову омуту перед заходом солнца. Макалумовым омутом называли длинную, глубокую и тихую заводь, где вода всегда казалась темной. Красные эвкалипты росли по берегам, простирая свои могучие ветви далеко над водой. Стволы деревьев были сучковатые, искривленные, почерневшие от лесных пожаров; на некоторых сохранились длинные узкие шрамы, оставшиеся с тех пор, когда какой-то абориген срезал с деревьев кору для своей лодки.

Мы с Джо сплетали целые истории вокруг этих деревьев со шрамами и тщательно их осматривали, ища следов каменного топора, которым туземцы пользовались для срезывания коры. Среди шрамов были шрамы поменьше, длиной с ребенка, и мы знали, что из таких кусков коры делались кулеманы - плоские блюда на которых женщины укладывали спать младенцев или носили ягоды и коренья, собранные для еды.

Одно такое дерево росло у самого берега, и его огромные змеевидные корни омывались водой Макалумова омута. Безветренными вечерами, когда поплавки застывали неподвижно на лунной дорожке, темная поверхность у наших ног вдруг начинала сверкать и переливаться, потом как бы расступалась на мгновение, и из воды показывался плывущий утконос. Он некоторое время наблюдал за нами своими блестящими глазками, затем, изогнувшись всем телом, погружался в воду и возвращался в нору меж корней старого эвкалипта.

Утконосы обычно уплывали вверх по реке и потом, не поворачиваясь, предоставляли течению нести себя обратно, а сами в это время занимались поисками червяков и личинок в воде. Иногда, когда они проплывали мимо, мы принимали их за рыб, так как на поверхности реки видны были лишь их изогнутые спинки, и забрасывали удочку в их направлении. Если утконос заглатывал приманку, мы вытаскивали его на берег, гладили, говорили о том, как хотелось бы оставить его у себя, а потом отпускали обратно в воду.

В норках под деревом жили еще водяные крысы. Они притаскивали со дна двустворчатые ракушки и разбивали их на плоской поверхности большого корня, а мы собирали осколки в мешочек и приносили домой на корм птице.

- Лучших ракушек для птиц нет нигде, - уверял меня Джо.

Но у Джо все было в превосходной степени. Он считал мою коляску "лучшей машиной, какую он видел в жизни", и удивлялся, почему никогда не устраивают гонки на таких колясках.

- Ты, наверно, был бы чемпионом, - утверждал он. - Предположим, ты стартовал бы наравне со всеми. Это ни черта не значит. Ни у одного парня нет таких рук, как у тебя. Ты легко перегнал бы всех.

Так он болтал, пока мы, сидя друг против друга в коляске, ритмично двигали руками взад и вперед и катили к реке. В этот вечер у нас обоих было чудесное настроение, потому что мы запаслись "клубком". Удить угрей на крючок - занятие весьма увлекательное, но ловить на "клубок" - куда интереснее: это удовольствие непрерывное и улов гораздо больше.

"Клубок" делается из червей, нанизанных один за другим на скрученную шерстяную нить так, что в результате получается один огромный червяк длиной в несколько ярдов.

Этот тяжелый шнур из червей затем сворачивается кольцом и к нему привязывается леска. Поплавок в этом случае уже не употребляется. "Клубок" забрасывается в воду и сразу погружается на дно; почти сейчас же к нему бросается угорь, но его пилообразные зубы застревают в шерсти.

Когда рыболов с удочкой почувствует толчок, он вытаскивает угря из воды на берег вместе с "клубком". Надо успеть быстро схватить угря, прежде чем он снова удерет в воду, перерезать ему шею ножом и бросить его в мешочек.

Угри скользкие, удержать их трудно, а иногда в "клубок" вцеплялись сразу два; тут мы с Джо поспешно бросались на них, хватали, но они выскальзывали из рук, и нам опять приходилось их ловить. Ожидая, пока клюнет, мы натирали ладони сухой землей, чтобы пыль, приставшая к ним, не давала рукам скользить. От слизи, которой всегда покрыто тело угря, пыль на ладонях превращалась в липкую грязь, и через некоторое время нужно было мыть руки и снова натирать их землей.

Добравшись до старого эвкалипта, мы развели костер и вскипятили чайник; в него моя мать заранее положила чай и сахар. Мы следили за стаями уток, которые быстро летели вверх по реке, точно следуя всем изгибам ее русла. Завидев нас, они резко взмывали вверх.

- Какая сила уток на этой реке! - заметил Джо, жуя толстый бутерброд с солониной. - Вот бы мне столько пенни, сколько уток, скажем, отсюда до Тураллы.

- И сколько, думаешь, у тебя набралось бы денег? - спросил я.

- Не меньше ста фунтов, - ответил Джо, который всегда оперировал круглыми цифрами.

В представлении Джо сто фунтов были целым состоянием.

- Чего только не сделаешь на сотню! - сказал он. - Все, что угодно.

Эта тема увлекала нас.

- Ты смог бы купить любого пони - какого захочешь! - воскликнул я.Самые дорогие седла. Черт! Захотел книгу... Ты ее тут же купишь, и если дал почитать кому-нибудь и тебе не вернули, - пускай, это все равно.

- Нет, книгу отдадут, - возразил Джо. - Ведь ты знаешь, у кого она.

- А может, и не знаешь, - упорствовал я. - Люди никогда не помнят, кто у них берет книги.

Я выбросил хлебные корки в реку, и Джо сказал:

- Смотри, перепугаешь угрей до смерти. Угри ужасно трусливые, и, главное, сегодня восточный ветер, а они не клюют, когда ветер с востока.

Он встал и намочил палец, сунув его в рот. Потом подержал его с минуту в вертикальном положении. В воздухе не чувствовалось ни малейшего ветерка.

- Конечно, восточный! Видишь - холодный, с восточной стороны.

Но угри клевали лучше, чем предсказывал Джо. Не успел я вытащить "клубок" из устланной травой жестянки и опустить его в воду, как леска вздрогнула. Я дернул удочку вверх и выбросил "клубок" вместе с угрем на берег. Угорь забился.

- Хватай его! - закричал я.

Джо зажал обеими руками извивающегося угря, а я тем временем раскрыл перочинный ножик, потом перерезал рыбе позвоночник, и мы отправили ее в мешочек, лежавший у костра.

- Один есть, - с удовлетворением сказал Джо. - Должно быть, восточный ветер стих, и хорошо сделал. Мы сегодня наловим много.

К одиннадцати часам у нас было восемь угрей, по Джо хотелось обязательно десять.

- Если наловишь десять, это здорово! - рассуждал он. - Куда лучше сказать: "Мы вчера наловили десять", чем: "Мы наловили восемь".

Мы решили остаться до полуночи. Взошла луна, света было много, и добраться домой не представляло для нас труда. Джо собрал побольше хвороста для костра. Стало прохладно, а мы были легко одеты.

- Нет ничего лучше хорошего костра, - заметил я, подбрасывая сухие эвкалиптовые ветки в огонь, пока пламя не взвилось выше наших толов.

Джо швырнул на землю охапку сучьев и бросился к дрогнувшей в это время удочке. Он вытащил на берег угря, который упал неподалеку от костра и, поблескивая серебристо-черным телом, стал уползать от огня.

Это был самый крупный из пойманных нами угрей, и я с жаром ринулся на него. Он вырвался из моих рук и скользнул к реке. Я быстро потер ладони о землю и пополз вслед за ним, но Джо бросил удочку и успел схватить его у самой воды. Угорь извивался в руках Джо, размахивая головой и хвостом. Джо цепко держал его, однако он все нее как-то вывернулся и упал на землю. Джо снова бросился за ним и поймал бы угря, хотя тот уже был почти в реке, но поскользнулся в грязи и слетел в воду.

Джо никогда много не ругался, но тут он начал чертыхаться.

Он выглядел сейчас очень смешно, но я не смеялся. Джо выбрался на берег, выпрямился, растопырив руки, и посмотрел на лужу, собравшуюся у его ног.

- Ну и попадет же мне за это, - сказал он озабоченно. - Еще как! Я должен высушить штаны, хоть умри.

- Сними их и повесь у костра, - предложил я. - Они мигом высохнут. Как это он у тебя вырвался? Джо обернулся и взглянул на реку.

- Я в жизни не видел еще такого большого угря, - сказал он. - Я не мог обхватить его руками. А какой тяжелый! Черт! Вот это вес! Ты ведь держал его - как думаешь, сколько он потянет?

Это был замечательный случай дать волю фантазии, и мы с Джо упивались.

- Не меньше тонны, - сказал я.

- А то и больше! - прикинул Джо.

- А как он бросался! - воскликнул я. - Точно змея...

- Он обвился вокруг моей руки, - заметил Джо, - и чуть было не сломал ее.

Он замолчал, потом вдруг стал снимать штаны с такой поспешностью, как будто в них забрался большой муравей.

- Надо их высушить.

Я взял палку с развилиной и воткнул ее в землю так, что верхняя часть находилась над костром и штаны могли скорее высохнуть.

Джо вытащил из карманов кусок мокрого шпагата, медную дверную ручку, несколько стеклышек, положил все это на землю, потом повесил штаны на палку и начал прыгать вокруг костра, чтобы согреться.

Я снова бросил "клубок" в реку, надеясь поймать Угря, которого мы упустили, и, когда клюнуло, дернул Удочку с силой, рассчитанной на большую тяжесть.

Извивающийся угорь вместе с "клубком" мелькнул высоко в воздухе над моей головой, описал дугу и угодил прямо в палку со штанами Джо. Штаны полетели в огонь.

Джо нырнул было вслед за ними, но стремительно отскочил назад, когда пламя дохнуло ему в лицо. Он поднял руку, защищаясь от жара, и попытался другой дотянуться до штанов. Потом вдруг помчался, зло ругаясь, вокруг костра, выхватил у меня удочку и стал тыкать ею в горящие штаны, стараясь подцепить их и вытащить. Когда наконец ему удалось подсунуть под них удочку, он поторопился и рванул ее так, что штаны стрелой вылетели из пламени и, прочертив огненную дугу на темном небе, оторвались от удочки и с шипением упали в реку, откуда поднялись клубы пара.

Когда пламя угасло, Джо охватило отчаяние; тонущие штаны темным пятном выделялись на поверхности поблескивающей воды, потом исчезли; Джо, не отрывая глаз, следил за этим пятном, наклонившись над водой, упершись руками в колени; при свете костра его голый зад казался нежно-розовым.

- Господи! - произнес Джо.

Оправившись настолько, что он уже мог обсуждать создавшееся затруднительное положение, Джо объявил, что мы должны как можно скорее попасть домой. Ему уже не хотелось поймать именно десять угрей, и он думал только о том, что его могут увидеть без штанов.

- Ходить без штанов запрещено законом, - серьезно заявил он мне. - Если меня кто-нибудь заметит в таком виде, я пропал. Как только тебя поймают без штанов, сразу угодишь в каталажку. Вот Добсон, - Джо имел в виду местного велосипедиста-спортсмена, который недавно сошел с ума, - поехал в Мельбурн и пробежал без штанов через весь город. Его посадили черт знает на сколько времени... Надо двигаться! И зачем только сегодня полнолуние!

Мы торопливо привязали удочки к коляске, положили мешочек с угрями на подставку для ног и отправились в путь. Джо в мрачном молчании сидел на моем колене.

Я вез тяжелый груз, и, когда встречался подъем, Джо приходилось слезать и подталкивать коляску сзади. Но подъемов было мало, и я двигался все медленнее и медленнее.

Джо жаловался, что совсем замерз. Мне было тепло, так как я усиленно работал руками, а от ветра защитой мне служил Джо, который все время похлопывал себя по голым ногам, чтобы согреться.

Далеко впереди, на ровной дороге, мы увидели горящие свечи в фонарях приближающегося экипажа. Слышно было цоканье копыт лошади, трусящей не спеша.

- Похоже, что это Серый старика О'Коннора, - заметил я.

- Ну да, это он, - сказал Джо. - Остановись! А вдруг он не один! Я сойду и спрячусь за деревьями. Он подумает, что с тобой никого больше нет.

Я подъехал к краю дороги, Джо выскочил, побежал по траве и скрылся за темными деревьями.

Я сидел, обрадовавшись передышке, наблюдая за приближающимся экипажем и вспоминая по кускам путь, который мне еще предстояло проделать: легкие участки, длинные подъемы, нашу дорогу и последний перегон перед домом.

Когда фонари экипажа были еще на некотором расстоянии, ездок перевел лошадь на шаг, а поравнявшись со мной, крикнул: "Тпру!" Лошадь остановилась.

Он наклонился с сиденья и взглянул на меня:

- Здравствуй, Алан!

- Добрый вечер, мистер О'Коннор.

Он перекинул вожжи через руку и полез за трубкой.

- Ты откуда?

- С рыбной ловли, - ответил я.

- С рыбной ловли! - воскликнул он. - Гром меня разрази! - Затем, растирая в ладонях табак, он проворчал: - Не пойму, чего ради такой парнишка, как ты, болтается по дорогам среди ночи в этой проклятой штуковине. Ты убьешься! Вот увидишь! Я тебе говорю. - Он повысил голос: Черт! Тебя кто-нибудь переедет насмерть спьяну, вот что будет.

Он перегнулся через щиток и сплюнул на землю.

- Будь я проклят, если могу раскусить твоего старика, и не один я, другие тоже никак не разберут. Калека мальчонка, вроде тебя, должен быть дома в кровати. - Он растерянно пожал плечами: - Что ж, слава богу, это дело не мое! Нет ли у тебя спички?

Я вылез из коляски, отвязал костыли и подал ему коробок. Он зажег спичку и поднес ее к трубке. Потом начал энергично, с шумом и бульканьем втягивать воздух, и огонек в трубке то разгорался, то затухал. Затем он отдал мне спички, поднял голову с трубкой, торчащей изо рта под углом, и продолжал сосать, пока весь табак не затлел.

- Да, - произнес он, - у каждого свои заботы. Вот у меня от ревматизма так и сводит плечо, так и сводит. Я знаю, что такое беда! - Он взял было вожжи в руки, потом спросил: - А как поживает твой старик?

- Неплохо. Он объезжает пять лошадей миссис Карузерс.

- Миссис Карузерс! - фыркнул О'Коннор. Потом он добавил: - Спроси, не займется ли он моей кобылой-трехлеткой. Она еще не ходила под седлом. Спокойная, как ягненок. Сколько он берет?

- Тридцать шиллингов.

- Слишком дорого, - решительно сказал он. - Я дам ему фунт - это хорошая цена. У кобылы нет ни на грош норова. Спроси его.

- Хорошо, - обещал я. Он дернул вожжи.

- Будь я проклят, если знаю, чего ради такой парнишка, как ты, болтается чертовой ночью по дорогам, - пробормотал он. - Но-о! Трогай!

Лошадь вздрогнула и пошла.

- Будь здоров, - сказал он.

- Доброй ночи, мистер О'Коннор. Когда он отъехал, Джо вынырнул из-за деревьев бегом помчался к коляске.

- Я совсем закоченел, - нетерпеливо проворчал он. - Ноги стали совсем как деревянные; если их согнуть, они сломаются. Чего он так долго торчал здесь? Поехали скорее!

Он влез мне на колено, и мы снова тронулись в путь. Джо дрожал от холода и все время принимался ругаться из-за сгоревших штанов:

- Мать здорово рассердится. У меня есть только еще одни, и те в дырках.

Я изо всех сил дергал и толкал ручки, прижимаясь лбом к спине Джо. Коляска подпрыгивала на неровной дороге, длинные удочки постукивали друг о дружку, а угри перекатывались из стороны в сторону в мешочке у наших ног.

- Одно хорошо, - сказал Джо, стараясь хоть чем-нибудь утешиться, прежде чем штаны сгорели, я успел все вынуть из карманов.

 

 

Популярные материалы Популярные материалы

 
 
Присоединиться
 
В Контакте Одноклассники Мой Мир Facebook Google+ YouTube
 
 
 
 
Создан: 28.02.2001.
Copyright © 2001- aupam. При использовании материалов сайта ссылка обязательна.