Информация по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др.
 
Информация по реабилитации инвалида - колясочника, спинальника и др.
 
 
 
Меню   Раздел Физкультура   Реклама
         
 
Поиск
 

Мой баннер
 
Информация по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др.
 
Статистика
 
Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
 

Эпилог

Я делал очередной обход жителей первого корпуса, в котором размещался обычный женский дом для престарелых. Это также входило в обязанности главного врача ПНИ №4. Многие одинокие женщины предпочитали старость провести под защитой Министерства социального обеспечения и контролем врача. Они отдавали свои квартиры или комнаты этому министерству и за это получали свой угол в доме для престарелых с гарантированным уходом до конца жизни.
Корпус располагался в замечательном яблоневом саду. Обычно старушки здесь гуляли, собирали яблоки, вязали носки и варежки, иногда одаривая и меня этими сувенирами. Я называл их божьими одуванчиками и любил во время обхода поговорить с ними, выслушивая порой довольно занятные истории. Я поинтересовался их судьбой у директора и узнал интересную особенность. Оказалось, что хорошо приживались в этой общаге для престарелых только те женщины, которые давно жили в одиночестве. Если же в эту компанию попадала женщина из семьи, сдавшей свою больную маму под присмотр врачей на время, оправдываясь своей занятостью или командировками, эти женщины обычно умирали в первые шесть месяцев, не в силах выдержать жизнь вне семьи. Дети периодически навещали своих мам и иногда забирали их домой, опять же на время, на воскресенье. Затем опять сдавали, как багаж в камеру хранения.
В 12-й комнате я увидел женщину интеллигентной внешности, опрятно одетую, со следами былой красоты. Она сидела на краю кровати и тихо плакала.
Ее руки, украшенные рисунком из вздувшихся на запястье вен, как-то смиренно лежали на коленях. На полу костыли, как я узнал чуть позже, она не могла до них дотянуться, остеохондроз давно превратил ее позвоночник в практически несгибаемую палку. А суставы заклинивало так, что ей трудно было вставать с кровати. И чаще всего без посторонней помощи сделать это она была не в состоянии. Да еще гипертония мешала думать. При попытке встать голова буквально разрывалась. Ее звали Марией Сергеевной. И она сравнительно недавно стала жительницей ПНИ, корпуса №1 для престарелых. Всего 4 месяца. Но край уже был виден. Дети сначала посещали ее раз в неделю. Затем - раз в месяц. На этот раз она ждала их уже два месяца. Они сказали ей, что уехали в длительную командировку и, как только вернутся в Россию, сразу навестят ее и, возможно, возьмут домой, так как у них будет краткосрочный отпуск.
Первое время в ожидании своих детей она не спеша спускалась со второго этажа в холл на костылях. Но в последнее время ей стало трудно перемещаться даже по комнате. Всю жизнь она преподавала русский язык и литературу в школе. Режиссировала в школьном театре и привыкла быть в центре внимания, ощущая свою востребованность. Выйдя на пенсию, она первое время помогала детям, ухаживая за внуками. Но старые проблемы с суставами (сказывалось влияние ревматоидного полиартрита) в конце концов выключили ее из активной жизни. Она стала в тягость домашним. Ее сдали в интернат, обещая регулярно забирать домой. Все-таки она нуждалась в постоянной медицинской помощи, а они (дети) часто и надолго уезжали. Обычная версия уставших от больных родителей детей. Мария Сергеевна согласилась. Так началась ее ссылка. Рассказывая свою жизнь, она сидела склонив голову, словно боясь смотреть мне в глаза. Я слушал ее тихий голос, наслаждался прекрасно поставленной речью. И на время забыл об обходе. Идти дальше не мог. Не говоря ни слова, я постелил на пол кроватное покрывало и помог Марии Сергеевне лечь на пол. Началась миофасциальная диагностика. Мне удалось включить в движение коленные и тазобедренные суставы, они еще не были потеряны. Артриты, конечно, были, но до артрозов дело, слава богу, не дошло. Мышцы туловища, конечно, ослабли. Мария Сергеевна с трудом, с моей помощью, садилась из положения лежа на спине. Но все-таки садилась! Руки тоже резко ослабли. Я очень тщательно обследовал каждый сустав, каждый позвонок. Мария Сергеевна терпеливо сносила все мои действия, хотя часто стонала. После диагностической процедуры я усадил пациентку в кресло, стоящее рядом с кроватью. Ополоснул вспотевшее лицо и, вытирая руки, спросил: "Домой хотите, Мария Сергеевна? Насовсем?" Она подняла голову, посмотрела на меня, и из ее глаз буквально хлынули слезы. "А это возможно?" - спросила она, всхлипывая. "Да, но придется потерпеть. Будет больно". - "Я согласна!"
Так начались сеансы прикроватной кинезитерапии. Никаких тренажеров, естественно, не было. Но были желание Марии Сергеевны вернуться домой и мое умение включать больные суставы.
Мария Сергеевна училась отжиматься от стены, кровати, стула, пола.
Выполняла упражнения на пресс, поднимая ноги лежа на спине, держась за ножки стола. Дышала при этом так, что в комнату заглядывали любопытные соседки - божьи одуванчики. Это дыхание помогало снимать головные боли. Постепенно научилась приседать, держась руками за косяк двери.
Я командовал, покрикивал, растягивал ей мышцы после упражнений и… хвалил. Мария Сергеевна освоила еще и холодовые компрессы, научилась много пить. Уже не боясь, так как с недавних времен могла самостоятельно и спокойно посещать туалет. Мы работали 2 месяца почти ежедневно. В субботу мне, как главному врачу, полагалось отдыхать, но я давал Марии Сергеевне домашнее задание и был уверен, что она его выполнит. Мы с ней завели дневник занятий, и я проверил его. Все это время от детей новостей не было. Может быть, ждали истечения шестого месяца?.. Приближался Новый год. Всех жителей ПНИ, здоровых и нездоровых, посещали родственники, так полагалось. Пришли навестить и Марию Сергеевну. Она стояла в холле, напротив входной двери, нарядно одетая, с тростью в руке. Костыли остались в комнате №12.
"Мама! - услышал я удивленный женский голос, даже крик. - Кто тебя привел сюда?" - "Я сама", - спокойно и даже как-то гордо ответила Мария Сергеевна. Они вышли из корпуса, причем Мария Сергеевна шла достаточно легко, опираясь на свою трость.
Больше я не видел ее в интернате. Мария Сергеевна осталась дома, и я был за нее спокоен. Ей шел всего лишь 76 год.

 

 

Популярные материалы Популярные материалы

 
 
Присоединиться
 
В Контакте Одноклассники Мой Мир Facebook Google+ YouTube
 
 
 
 
Создан: 28.02.2001.
Copyright © 2001- aupam. При использовании материалов сайта ссылка обязательна.